- Шабашить пора, парень! – веселый голос старика остановил Женю.
- Пора обедать, - добавила старушка из-за плеча хозяина.
- Пойдем, пойдем, работничек, - пропел старичок.
Женя опустил топор. По лицу и спине давно бежал пот. Он обежал взглядом место побоища и даже немного испугался того, что сотворил. Рядом с изрядно поредевшей армией чурок выросла приличная куча поленьев. «Неужели это я сделал?! - с внутренним восторгом подумал Женя. - Ну, тогда и перекусить можно – заслужил».
- Вот здесь раздевайся. А сюда руки мыть. Вот полотенце, - суетилась старушка. – Проходи, проходи, родимый, вот сюда. Звать-то тебя как? – Женя назвался.
Едва он вошел в избу, как его аж качнуло от фантастического запаха, тепла, уюта и покоя. Мгновенно весь рот Жени наполнился слюной, а желудок завопил, заворочался, требуя еды.
- Вот, Женечка, садись сюда, бери ложку, - на небольшом столе, приставленном к окну, стояла глубокая тарелка с борщом, из которой темными островками выглядывали куски мяса и снежным пятном плавала сметана. Женя растерялся, глядя в огромную тарелку, рядом с которой возвышалась горка только что испеченных пирожков. А еще блюдечко с нарезанным домашним салом. И еще… Но Женя не сводил глаз с борща. Желудок уже вовсю вопил, почувствовав и борщ, и пирожки.
- Ешь, давай, сынок, - старушка уселась напротив.
- А дедушка Матвей? – Женя спросил про деда, поскольку сидеть за столом и есть без хозяина ему казалось не очень удобно. Кроме того, он то и дело мысленно подсчитывал, насколько оправдана вот эта роскошная еда, стоят ли его расколотые чурки этой тарелки с пирожками? И каждый раз приходил к выводу, что если не стоят, то до вечера он еще успеет отработать это угощение.
- Ешь, дед уже поел. Придет чай пить.
И Женя подналег на борщ, почти не жуя, глотал куски мяса. Он едва себя сдерживал, чтобы не частить ложкой. Брал пирожок и в два укуса отправлял в голодный желудок. Незаметно тарелка опустела. Женя хотел было поблагодарить старушку, но перед ним возникла новая тарелка с жареной картошкой и огромной котлетой, залитой подливом. Женя поднял глаза.
- Ешь, ешь, мальчик. Тебе в твоем возрасте надо много есть, - совсем по-домашнему проговорила старушка, ласково глядя на Женю. От такого взгляда у него даже слезы выступили.
За котлетой появилась кружка киселя. Пришел, шаркая тапками дед.
- Ну, как тебя бабка накормила?
- На неделю хватит, - улыбнулся Женя.
- Ну, хорошо, значит, до вечера дотерпишь?! – серьезно проговорил дед и задал очень больной вопрос: - А дома как? Как отец, мать, братья, сестры, если есть?
Женя нахмурился, опустил глаза и слегка приподнял плечи.
- Давай, сынок, я тебе еще налью киселька, - почувствовав неловкость, кинулась к гостю бабка.
- Нет, нет, спасибо.
- Может, на сегодня робить-то хватит, - спохватился дед, видя, что его вопросы были неприятны пареньку.
- Что вы, я еще поколю.
До самой темноты Женя боролся с чурками. Гора поленьев значительно выросла.
- Хватит, Женя, поздно, завтра доколешь. Пошли ужинать, - опять остановил его дед.
Ужинать Женя не пошел. А вот горячих пирожков, завернутых в холщовую тряпицу, взял с удовольствием, предвкушая, как угостит Виктора.
И действительно, когда он принес в котельную пирожки, то чайник пришлось кипятить два раза.
- Ну, Жека-дружище, порадовал ты меня! Лет сто такой вкуснятины не ел. Может, и меня завтра возьмешь с собой?!
На следующий день, проснувшись, Женя едва встал с топчана. Болело все тело. Особенно спина. Его будто долго и сильно били. Болели и руки, и плечи, даже почему-то шея. Видя, как напарник ощупывает свое тело, Витек от души посмеялся.
- Это ничего, это на пользу. Просто растянул мышцы, вот они и отвечают тебе болью. Эта боль приятна. Начнешь работать, тут же пройдет.
Еще не рассвело окончательно, а Женя уже стучал в калитку стариков.
- Да поспал бы еще, парень. Куда в такую рань? – ворчливо говорил старик, открывая дверь молоденькому работнику, а сам в глубине души радовался, что не ошибся в пареньке.
- Завтракал, нет?
- Доедал ваши пирожки, - ответил Женя, беря из рук старика топор.
И опять война до полного уничтожения чурок. До самого обеда он рубил, точно в руках был не топор, а двуручный меч, которым он располовинивал врага. Рубил и отбрасывал поленья в кучу, которая становилась все больше и выше. Наконец, сдался последний враг - последняя чурка. Женя был весь мокрый от пота. Боль в теле прошла, словно ее и не было. Немного передохнув, он начал таскать поленья во двор под навес и складывать в поленницу.
Несколько раз выходили то старик, то старушка и звали его обедать, но Женя решил закончить работу и только потом отдохнуть и пообедать.
Когда обед закончился, дед стал подводить итоги.
- Ну что, дорогой ты наш работничек, теперь мы с бабкой не замерзнем до весны. Стало быть, спас ты нас.
- Скажете тоже, - засмущался гость.
- А что, если бы не ты, кто бы нам расколол? - дед, конечно, преувеличивал, но Жене все же было приятно. Он и сам не ожидал, что смог наколоть такую гору дров.
- Вот тебе за твою работу, - и дед протянул Жене деньги. – Мы с бабкой решили даже премиальные накинуть, за усердие и качество. Ты сделал все так, как и надо было сделать. Молодец!
Женя растерялся. Какие деньги?! Он же работал каких-то неполных два дня. А два обеда и пирожки в придачу?! Женя не был готов к оплате за его, в общем-то, полувзрослое баловство что ли.
- Нет! - вдруг само вырвалось у Жени. – Нет! - повторил он. - Я не возьму деньги. А вам спасибо, что поверили в меня, да я и сам не ожидал, что смогу. – Женя не знал, что еще сказать. Он только сейчас начал понимать, что его работа действительно стоит определенного количества денег. Но раз он сказал «нет», значит, нет. Он ни за что не возьмет денег у этих милых стариков, которые за это коротенькое время стали для него близкими.
- Я не возьму деньги, - еще раз проговорил Женя и опустил глаза.
- Почему?! – неожиданно воскликнула старушка.
- Ты обидишь нас с бабкой, - добавил дед.
Немного помявшись, Женя, наконец, сказал то, что чувствовал, когда работал для этих стариков.
- Я никогда не видел своих родных бабушек и дедушек. Когда я колол дрова, не сразу, конечно, но как-то так получилось, что я подумал, что колю дрова именно им, - Женя не заметил, как повлажнели у стариков глаза.
Все трое долго молчали. Старик понял, что парень не возьмет деньги, и не стал больше настаивать. А через пару минут вынес из комнаты полушубок. Совсем новенький и к нему летные унты, будто только что из магазина.
- Вот, примерь, должно подойти. Это нашего Андрюшки, он твоего роста был. Они теперь ему ни к чему, – голос у старика дрогнул, а старушка незаметно смахнула краешком платка слезы.
- Меряй, меряй, - уже окрепшим голосом повторил старик.
Женя сначала хотел отказаться, почувствовав какую-то тайную печаль, связанную с этими вещами и упоминанием некого Андрюшки, скорее всего их сына, но потом, чтобы еще раз не огорчить стариков, стал надевать. И как ни странно, полушубок оказался впору. А вот унты были немного великоваты. Но Женя не подал вида.
- Ух ты, вот это да! – он почувствовал, как мех обнял его со всех сторон, защекотал шею. А ноги погрузились в мягкое и нежное тепло. – Это мне?! – не веря, Женя округлил глаза.
- Тебе, сынок, тебе. Носи на здоровье.
Женя не выдержал и слегка обнял старика, потом и старушку. – Если вам надо будет что-то, вы только скажите. Я обязательно!
- Да ты уже помог, сокол. Вот возьми с собой, тут блинчики, - старушка сунула в руки Жени теплый сверток.
Первый опыт колки дров Жене дал очень много. Главное - он приобрел уверенность. Научился не только держать этот странный топор под названием колун, но и разбираться в древесине, особенностях ее строения, скрытых сюрпризах в виде сучков, закрученных волокон, сложных переплетений комлевых частей и другого.
Все также по наводке Виктора Женя колол и колол. Дома были разными, разными были и дрова. А в некоторых случаях приходилось сначала пилить лучковой пилой, а уж потом колоть и укладывать в поленницы. Всего за месяц Женя стал настоящим профессионалом. Теперь уже не Виктор искал, кому бы расколоть дрова, а люди сами приходили и просили Женю, поскольку и цену он брал минимальную, и работал быстро.
Продолжение следует.
