За полмесяца до Нового года с Женей произошло то, что и должно было рано или поздно произойти в маленьком городке с преобладающим частным сектором и нездоровым климатом среди местной молодежи.
Время было позднее. Женя давно собирался заканчивать работу, но хозяин дома включил яркую лампу на столбе, и можно было еще поколоть. Тем более, что дрова были просто подарок – крупные, сухие чурки чуть ли не от одного его взгляда разваливались пополам.
- Э-э, дровокол! – услышал он через некоторое время. Женя повернулся на голос. В тени от фонаря на середине дороги стояли трое крепких парней гораздо старше его.
- Ну, че застыл, фуфел, бегом сюда! – добавил другой голос.
Женя поставил топор и не спеша подошел к парням.
- Ты че в натуре, горе хочешь? Ща устроим, – и вся троица весело и свободно загоготала.
- Что вам надо? – Женю слегка затрясло. Он сразу догадался, что простым разговором дело не кончится.
- Когда платить думаешь?
- Платить? За что?
- Он еще спрашивает. У тебя че, баклан, вааще мозгов нет? – и опять дружный хохот. Женя поежился.
- Бабки, чувачок, бабки. Ты ж на нашей улице бабло рубишь, так-нет? – они опять дружно захохотали. – Ну вот, раз улица наша, ты, лошачок, и гони бабки.
Женя настолько растерялся от наглости и дикости парней, что не знал, что и ответить. А те в свою очередь напирали. Один из них вплотную приблизился к нему и стал шарить по его куртке в поисках кармана.
- Ща найдем…
Женя перехватил его руку и тут же получил оглушительный удар в лицо. Бил тот, что был с него ростом, но раза в два крупнее. Удар был неожиданный и сильный. Он буквально ослепил Женю. Тут же ожег второй удар в голову, потом по ногам, и он оказался на снегу. Дальнейшие удары посыпались уже от крепких зимних ботинок в голову, живот, по ребрам. Женя крутился, силился подняться, но его снова и снова сбивали с ног и опять пинали. Били молча и с явным удовольствием и опытом.
- Харэ, - наконец проговорил один из них. – А ты, фраерок, - это относилось уже к Жене, - завтра в это же время, по ходу, с баблом. Реально половину, что срубил на нашей улице. Понял, нет?!
Женя еще некоторое время лежал на снегу, закрывая руками голову. И лишь когда веселые голоса и шаги стали удаляться, он поднялся. Его качало, тело сильно ломило. Особенно горело лицо, точно после сильного ожога. Посмотрел на руки – в крови. Кровь на снегу, на голове, боль в ребрах мешала вздохнуть.
Когда он вошел в котельную, Виктор уронил лопату. Ни слова не говоря, он усадил Женю на топчан и стал осматривать побои.
- Сейчас, только потерпи, - он достал из холодильника бутылку водки и, намочив край полотенца, начал обрабатывать раны. Лицо еще больше зажгло.
- Давай быстро в травмпункт! Знаешь куда? Дойдешь сам или тебя отвести? Скажешь, что свалился с лестницы. А впрочем, они догадаются. Много не говори, а то они в ментовку позвонят. Говори, что, мол, не знаю, не помню, не видел.
- Ладно, сам дойду, - проговорил Женя, морщась. Губы были сильно разбиты.
- Ну, давай. Чем быстрее, тем лучше зашьют. Я не могу котельную оставить.
Через два часа Женя вернулся.
- Ну, теперь давай все по порядку. Где? Когда? Кто? За что? Не торопись, постарайся вспомнить мелочи.
Женя с переклеенным лейкопластырем и обмазанным зеленкой лицом рассказал Виктору все, как было, стараясь не упустить ни малейшей детали.
- Та-ак, хорошо. А теперь ложись и отдыхай. Чапай думать будет.
Но, что тут думать, Виктора трясло от негодования. Он чувствовал свою вину. Можно и нужно было предусмотреть. Это же обычное явление. Такие вещи мелкая шпана чужим не прощает. Он хорошо знал местную братву. Знал всех авторитетов, поскольку это они помогли с котельной, после того, как он откинулся.
Самому поставить этих бычков «на место» не по закону. Но терять время, терпеть обиду за Жеку, который с каждым днем становился все ближе, ему было не в масть.
На следующий день, ближе к вечеру Женя и Виктор были у дома, где все произошло.
- Ты можешь держать топор? – Виктор сочувственно смотрел на Женю.
- Попробую.
- Ну, хотя бы делай вид, что колешь.
Хозяин дома напротив удивился, увидев паренька, которого вчера вечером сильно побили трое Косогорских. Он даже хотел позвонить в милицию, но передумал, а точнее испугался. И вот снова этот паренек с заклеенным лицом рубит дрова. А рядом на лавочке примостился какой-то уж больно невзрачный то ли мужичок, то ли парень.
Когда стемнело, появились трое вчерашних.
- О, Соболь, смотри, наш пацанчик-то здоровей здорового! И снова бабло рубит! – весело, с присвистом проговорил один из них. Они остановились - крепкие, молодые, рослые.
- Ну, что, фраерок, принес? Тогда иди и порадуй нас.
Виктор поднялся и направился к троице.
- Э-э, а это что за хер?!
- Ты кто, дядя?! – ребята напружинились. – А ну быстро прошел мимо, пока мы тебя не обидели.
- Я вместо пацанчика принес вам кое-что, - сухо проговорил Виктор.
- А-а, ну тогда давай, давай!
Женя хорошо видел, как Виктор подошел вплотную к самому рослому, вытащил руки из карманов и поднес их к его лицу, словно что-то показывая. Но вдруг схватил того за воротник куртки и в прыжке ударил головой. Парень откинулся назад, а из его переносицы стала пульсировать тонкая, черная струйка, пока ее не накрыла рука хозяина. Через мгновение Виктор крутанулся, и его ботинок сбил с ног второго, попав куда-то в голову. Третий отпрянул назад, но поскользнулся и, вскрикнув, воткнулся головой в рыхлый снег обочины. Дальше пошло добивание распластавшихся на дороге Жениных обидчиков. Методично переходя от одного к другому и что-то говоря, что именно Женя не слышал, Виктор вгонял и вгонял в их лица удар за ударом.
Из дома напротив, выключив свет, наблюдало сразу два человека – хозяин и его жена. Женщина вскрикивала от каждого удара, а мужчина ахал от удовольствия и потирал руки. Наконец-то этих отморозков били и били по-настоящему. А бил какой-то паренек или мужичок, который и росточком гораздо ниже их, и телом раза в два тоньше.
Женя во все глаза смотрел, что делает Виктор, и не верил, что это именно Витек - кочегар, у которого он живет уже третий месяц. Витек, который всегда такой добрый и внимательный, с худым, исколотым рисунками телом. Витек, который, как казалось до этого Жене, и мухи не обидит. И вот теперь это был совсем другой человек - смелый, сильный, беспощадный. С каждым ударом Витек рос в глазах Жени, становился могучим, большим и, как брат, близким.
- Завтра тонну баксов в котельную, - услышал Женя ровный голос Виктора. – Как понял, баклан?! – тормошил он того, у которого сломал не только нос, но и половину зубов.
Уже далеко за полночь, когда приятели помылись и напились чаю, когда сменщик Сергей Андреевич, который подменял Виктора полсмены, ушел домой, в котельную буквально вломилось человек семь.
- Витек, это ты сегодня мочилово устроил на Вернадского? – проговорил рослый парень во всем кожаном.
- А ты кто, чтобы мне предъяву кидать?! – Виктор развалился в автомобильном кресле и, закинув ногу на ногу, покачивал носком ботинка, всем своим видом демонстрируя отношение к гостям.
- Я тебя по-хорошему спрашиваю, – осторожно добавил «кожаный».
- А ты не брызгай жижей, баклан, подумай о будущем! – он обошел гостя вокруг, будто в котельной только они вдвоем и были. - Не по сезону шелестишь, бык театральный! Ты ж сявка мелкая, а понты колотишь. Рамсы в натуре попутал…
От такого залпа блатной речи остальные гости слегка просели.
- Мне ответ Мите Кудрявому нести, – чуть растерянно проговорил «кожаный».
- Вот пусть Кудрявый сам ко мне приканает. Что мне с тебя, кроме сопливых пузырей?! - и повернувшись к двери каморки, перекрывая грохот вентилятора и гул печи, громко позвал: - Жека!
Женя вышел из каморки и очень удивился количеству гостей.
- Звал, Витек? – проговорил он неуверенно.
- Звал, Жека. Покажи свое лицо этим бродягам.
Вид высокого молодого парня, у которого половина лица была заклеена, и глядел всего один глаз, остудил парней окончательно.
- Если завтра ваш Соболек бабло не притащит, я из него дуршлаг сделаю, – тихо проговорил Витек и громче добавил: - Все валите отсюда, душняк от вас, в натуре.
