- Вот что, Жека, - утром, когда приятели позавтракали, начал тихо Витек, - хватит мелким лохом быть. Силу качать надо. А то так и будут тебя все, кому не лень, за шкварник таскать.
- Это как? – не понял Женя.
- Что как? Как силу качать? Ну, это совсем просто. Начнем с турника и груши. Я как-то давным-давно слышал историю, как один авторитетный силач порекомендовал всем, кто хочет стать сильным, подтягиваться по сто раз на день. И через год сила в два раза прибавится. Вот так.
- А груша зачем?
- Да ты что! Груша - это все твои будущие противники и враги. Надо бить ее каждый день и от души. А когда встретишь врага, будешь бить, как грушу бил.
- Понял, - тихо произнес Женя.
На следующий день Женя повис на перекладине. А груша не переставала стонать и жаловаться всей котельной. Он извивался, дергался, пытаясь хоть как-то подтянуться. Безжалостно лупил грушу. Отжимался, делал шпагат. А Виктор лишь улыбался и, когда надо, подсказывал.
МЕДВЕДЬ
Когда над дверью появилась седьмая зарубка, произошло невероятное.
А началось все где-то ближе к полудню, когда Женя возвращался с очередной рыбалки. Он уже четвертый день ел только рыбу. Не сказать, чтобы она уж так сильно наскучила, но все-таки слегка поднадоела. Он ее и варил, и пытался жарить, несмотря на то, что та все время почему-то пригорала. И вот теперь, поймав пять рыбин размерами с ладонь, он шел и придумывал, что же еще приготовить из этих рыб.
Женя помнил одну из заповедей Лешего – не ходить по одному и тому же пути, поэтому забрал несколько влево, хотя это и удлиняло дорогу. И вот тут-то и произошло неожиданное. Его внимание привлекла какая-то возня в траве между двумя молоденькими осинками. Повесив связку рыб на сук ближайшего дерева, он отправился взглянуть, что же там такое происходит. Насторожив лук, с которым он не расставался, Женя пошел на шум. Чем ближе он подходил, тем все отчетливее становилась возня. Когда же он вышел прямо на то место, откуда она шла, оторопел. Оказалось, заяц попал в поставленную несколько дней назад петлю. Проволока перехватила задние ноги зверька и не давала ему вырваться на волю. Передними лапками он изрыл вокруг себя землю. Заяц еще больше забился, заскреб лапками, когда увидел над собой человека. А Женя растерялся. Он не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Леший показывал, как ставить петлю, как снимать шкурку, а вот что делать с живым зайцем, сидящим в петле, не говорил. Женя понимал, что зверька надо убить. Но как это сделать?! Мелькнула мысль - отпустить несчастного, но петля глубоко врезалась в тело зайца. Судя по обилию крови на серой шкурке, было понятно, что тонкая стальная проволока перерезала ему жизненно важные органы. Женя вставил стрелу и, стараясь перебороть жалость, пустил ее в зверька. Та воткнулась в землю в полуметре от жертвы. Вторая стрела вжикнула и, попав в невидимый корень, подпрыгнула и улетела куда-то в траву. «Ну, вот и убить-то не могу!» - Женя зарядил третью стрелу, но тут же передумал. Поднял крепкий сук и, слегка отвернувшись, ударил зверька по голове. Удар получился точным и смертельным. Заяц дернулся и завалился на бок, выпустив из носа алую капельку.
Женя нес свой первый охотничий трофей с тяжелым сердцем. Он понимал, что выжить в лесу можно, если кого-то убивать. Но с другой стороны, он был совершенно не готов к этому. У него не было до этого ни опыта, ни знаний и необходимости убивать. И вот она эта необходимость появилась. Он уже знал, что после каждого такого случая будет мучиться и корить себя.
Придя в избушку, Женя вновь смутился: надо было как-то разделать зверька. Он взял нож и попытался отрезать ему голову, но нож только попилил шею. Та покрутилась вместе с головой, но так и не отрезалась. Тогда он взял топор. Изрубив, изрезав, исполосовав шкуру зайца, Женя все же разделал зверька, а внутренности вместе с головой выбросил недалеко от избушки. Когда вода в котелке забурлила, Женя сунул туда половину тушки. Аромат вареного мяса тут же наполнил его рот обильной слюной, и он громко и с вожделением зашвыркал. Уютный домашний запах растекался и далеко за избушкой. Женя это чувствовал, когда мылся у ручья. Именно этот запах сближал его с тайгой, с его теперешним образом жизни.
Немного недоваренное мясо Женя ел торопливо и ожесточенно, он рвал его зубами и едва не рычал. Только теперь почувствовал, как соскучился по настоящей еде. Утолив голод, он долил в котелок воды, и, когда та закипела, положил в него вторую половину зайца.
Стемнело. Вышел на улицу. Звезды, черный лес, шорохи, испуганный крик птицы, шелест травы - все это становилось теперь его домом. Вернувшись в избушку, он притворил дверь, подпер ее толстой жердью, второй конец которой упирался в каменное основание чувала. Котелок с варившимся мясом переставил на малый огонь и уже приготовился было ложиться, как за стеной избушки послышались незнакомые, странные звуки. Женя насторожился. И вдруг в дверную щель у самого порога раз-другой «фукнуло», словно качнули мощным насосом. Женя замер. Стало сводить скулы, а на голове шевельнулись волосы. Вмиг улетучились все до одной мысли. Он не мог даже думать. Это были звуки чудовища – хозяина тайги.
Прерывистое фуканье переходило от низа дверного проема к верхнему и обратно. Наконец, зверь глухо рявкнул, его когти стали царапать дерево, и к Жене начало возвращаться сознание. Он отходил от внезапного ужаса. Голову продолжало ломить от стоящих дыбом волос. Придя окончательно в себя, Женя кинулся к жерди, которая подпирала дверь. Навалившись на нее, он стал обегать взглядом избу в поисках, чем бы защитить себя от зверя. Он чуть не застонал, вспомнив, что топор так и оставил в чурке, на которой рубил зайца. Небольшой охотничий нож, что оставил для него Леший, был смешным для борьбы с медведем. А зверь между тем осваивал избушку со всех сторон. Больше всего Женя боялся толчка или удара в дверь. Если, думал он, медведь подналяжет на дверь или толкнет ее всей тяжестью своего веса, то жердь не выдержит и сломается, либо выскочит из зацепления с дверной поперечиной. Но зверь действовал по-своему. Он обходил и последовательно обнюхивал избу снаружи. Женя это хорошо слышал. Осмотр угла сопровождался его недовольным, хриплым рявканьем. Неожиданно изба заскрипела всеми своими сочленениями. Зверь взобрался под крышу на чердак. Быстро и привычно начал раскапывать утеплитель – слой земли, уложенной поверх накатника-перекрытия. Зашуршала береста, затем заскребли когти о бревна. С потолка посыпалась земля. Но накатник не поддавался. От бессилия медведь громко и грозно взревел, и в следующее мгновение Женя услышал шум падающих стоек, стропил, досок, из которых и была сделана крыша. Зверь был явно рассержен. Раскидав крышу, он спрыгнул на землю и вновь начал обнюхивать углы и стены. Женя, затаив дыхание, следил за его действиями, боясь думать об окне, которое зверь еще не обследовал.
Шириной около метра оконный проем напоминал скорее смотровую щель, поскольку был вырублен в парных венцах. Это обычный прием у охотников при изготовлении избушек. И света хватает и можно вылезть наружу.
Едва он подумал, как узенькая рама легко вылетела, и вместо проема появилась громадная, мохнатая голова чудовища. Широко раскрыв пасть, медведь заревел так, что у Жени заложило уши. Зверь пытался пролезть дальше, но узкий проем не пускал. Он скреб по бревнам, пытаясь просунуть передние лапы внутрь, когти скользили, и он все больше злился, ревел, вертел головой, косился на человека, фыркал и снова ревел.
Женя вжался в противоположную стену, не спуская глаз с пасти чудовища, из которой на него летели брызги слюны и омерзительный утробный запах. Внезапно голова пропала. Женя снова бросился к жерди, что подпирала дверь. Думал, что зверь опять попробует ее на прочность. Однако по ту сторону стены было тихо, зверь не подавал никаких признаков присутствия. Немного передохнув, Женя стал подумывать, как бы достать с улицы топор. Время шло, а медведь никак не проявлял себя. «Может, все же ушел? А почему бы и нет? – размышлял он. - Попробовал перекрытие разобрать – не получилось, в окно влезть - и это не вышло, осталось признать поражение и достойно уйти».
Продолжение следует.
