Людмила Хранилова: “Исповедь собачьего сердца пса Барсика”

Только открыла калитку дачи, мой пес “затанцевал”: гулять! Я ему говорю: “Подожди минуточку, я насыплю семечек синичкам” и тут же в его глазах прочитала упрек, он был “сравнительный” и яснее слов говорил: “Вот Оля все делает быстро, а ты находишь причины, то птиц накормить, то соседских котов угостить, вон их головы торчат между рейками забора, то варежки будешь искать полчаса. А я стою, жду, но я же гулять хочу, я ждал тебя… Ну, слава Богу, поводок взяла, значит, идем гулять!

… Я уже не молод. Служил в другом доме другому хозяину, но он ушел в мир иной, и меня отпустили на все четыре стороны. Уже не было ежедневной миски с кашей, не было привычных слов хозяина. Жизнь изменилась, надо было выживать.
После отлова попал в приют, прожил 2 дня, меня выкупила добрая душа. Долго-долго меня куда-то везли, но это “куда-то” стало совсем другой жизнью. Я обрел дом и хозяев.
Хозяек у меня две. Одна молодая и красивая, вторая значительно старше (но ведь и я не молодой), про ее красоту умолчу… Главное, они обе добрые. Молодая, правда, замучила поцелуями, что это у них, людей, за привычка такая, но, видимо, им нравится… А тут еще во время прогулки подбежали знакомые собратья, так Лолка и Рыжуля облизали мне всю морду. Мне это не нравится, где они-то (Лола и Рыжуля) этому научились?
Обе “особи”, которые меня опекают, говорят мне: “Барсик, ну ты джентльмен, нельзя обижать девочек и рычать на них. Но я-то пес охотника, к нежностям не приучен, знаю только команды. А мои хозяйки говорят совсем другие слова. От старшей я часто слышу слова “Оля или Лялька”, а красивая Лялька зовет старшую “Люся”. Иногда приходит “особь”, похожая на моего бывшего хозяина, и женские особи называют его Миша. Миша часто приносит вкусняшки. К колбасе я уже давно привык, да она мне и надоела. А у них еда состоит из других слов: бекон, сыр, кофе и даже какое-то мудреное слово “мороженое”, все это и мне дают, мороженое мне очень понравилось, мне дали одну, вкусно. Вторую выпросил у Люси, она отдала, хоть и не очень хотела. Но если бы мне дали еще парочку, я бы с удовольствием и их проглотил…
К слову “кофе” я тоже быстро привык, летом они его часто пили на улице, где качели, столик, кресла. Я подошел, понюхал, пахнет вкусно, Оля тут же и мне плеснула, я выпил, хорошо пошло. Но когда они в миску налили просто молочка, это был кайф!
Правда, поначалу хлопот я доставил много своим добрым заботливым хозяевам. Мне отвели сначала место во дворе. Была крытая “жилплощадь”, и в моем владении было крыльцо и двор. На крыльце стояло большое кресло, которое мне очень понравилось, и в углу сложенный вчетверо плед. Казалось бы, живи и радуйся. Так комфортно я прожил 3 дня и что-то заскучал.
На четвертый день я сбросил кресло с крыльца, разорвал обивку и все, что было внутри. Мне этого показалось мало, я разобрал остатки кресла на щепки. Был доволен собой и не чувствовал за собой никакой вины, я не бездельничал, я работал, “зарабатывая на жизнь”.
Наутро хозяева пришли, увидев разгром сделали вид, что все в порядке. Миша, все что осталось от кресла, вынес в контейнеры. Меня даже не пожурили!
На следующий день я раскидал поленницу, открыл шкафчик, который никому не мешал, а помешал только мне, навел в нем ревизию, ничего хорошего не нашел, какие-то тряпки, выкинул их, а шкафчик опрокинул… Я плохой мальчик?
Меня опять не ругали, ласково разговаривали. Умные хозяева мне достались! Они поняли, что мне после вольной улицы стало тесно. Была весна в это время, они приходили 2 раза в день, гуляли и уходили по своим делам. Тогда они увеличили длительность прогулок, но Оля и Миша работали. Стала гулять со мной Люся. Она называла меня все время разными словами, и если бы я их понимал, то, наверное, заплакал бы. Это были каждый день новые имена: Бася, Барсюша, Басенька, красавец мой, умница моя, мой хороший мальчик…
А Ляля-Оля вообще обращается ко мне со словами: “Сокровище мое шерстяное”, “Ягодка ты моя”. Я видел ягоды в лесу во время охоты, я на них не похож”. Еще ее слова: ”Барсетка моя”, “Комочек мой”. Почему комочек? Я большой! Я мужик, я так понимаю, был работягой и к нежным словам не привык… Но терплю и потихоньку привыкаю, ведь я уже больше семи месяцев здесь живу, грех жаловаться на созданные условия, на отношение ко мне, всегда вкусная еда, и я даже научился капризничать и выбирать что я люблю. У людей, наверное, это называется “избаловали”. Но я чувствую, что меня просто все любят, и я их люблю тоже. Только как выразить это - я не знаю. Рыжуля, завидев Люсю, может со всего маху положить лапы ей на плечи, я думал, она упадет, и чуть не дал затрещину Рыжуле. А смотрю, Люся смеется! А я вот так не могу. Капризничать я тоже не перестал. Когда наступило лето, моя семья взялась ковыряться в земле. Я решил помочь, только начал, Люся говорит: ”Басенька, тут нельзя. Это цветочки”. Начал в другом месте, Ляля говорит: “Барсик, это лук, его трогать нельзя”, Что же можно? Я обиделся и ушел в кусты малины. Сейчас я хожу по всему участку, он большой, гуляю где хочу.
Правда в середине августа в панике я раньше времени “собрал” урожай перцев “халапеньо”. Меня опять не ругали и не укоряли. А перчики благополучно замариновали, ну и что, что пораньше, впереди еще много работы…
Потом я подкопал сортовую картошку, да и выкопал почти всю. На что Люся сказала: “Бог с ней, есть другая картошка”.
Очень люблю одно дерево, дуб называется, с очень густой листвой. Если под ним подкопать ямочку и лечь, в жару отдохнуть в самый раз. В чем меня упрекают, так это в том, что если я где-то что-то откопаю и съем! Тут начинается паника, мои леди не выдерживают и в один голос плачут: “Барсик, это же грязное”. А мне вкусно. Я и на участке, пока никто не видит “заныкиваю” что-нибудь, это же на черный день, им не понять.
Да, чуть не забыл! Похвастаюсь: мне построили новый дом. Архитектором была Ляля-Оля, Миша строителем, а я! Я прорабом! Смотрел, хорошо ли работают, все ли ладно… Жилье получилось теплое, довольно большое, и даже дверной проем завесили куском ковровой дорожки. Лепота!
Очень часто в речи моих спасителей я улавливаю слова: Татьяна Пургина. О ней всегда говорят хорошо, и я даже запомнил фразу: “Если бы не Татьяна, что бы было с нашим Барсиком?”
Спасибо этой хорошей Татьяне и всем, кто любит нас и заботится о нас, таких никому не нужных, бездомных и голодных. Но к нашему собачьему счастью есть хорошие добрые люди. Нас даже подлечивают. Я слышал, как Оля называла врача по имени Юля.
Если бы я умел говорить, я бы всем вам сказал огромное спасибо за то, что мы живы и сыты, и с радостью помахал бы своим хвостиком…
А вместе со мной Гром и Лолка, Беляшка и Рыжуля, мои собратья по несчастью или все же к счастью?
Со слов Барсика записано Людмилой Храниловой.
P.S. А пес у нас замечательный! Красивый, умный и понятливый. Если мы говорим: “Барсик, мы сегодня не пойдем гулять”, он как-то нас понимает и отходит от калитки, где уже топтался от нетерпения пойти на прогулку.
У нас из пруда вытекает ручей, перейти его в сапогах можно, перепрыгнуть нельзя, он шире нашего прыжка. Кто-то добрый человек принес две доски и соорудил нехитрую переправу, теперь ручей могут перейти и дети, и взрослые.
В начале осени мы подошли к ручью, а доски кто-то раскидал. Барсик подошел к ручью первым и стоял ждал меня. Я подошла, увидела разрушенную переправу, говорю: “Барсик, я не могу перейти ручей”. И мой умный пес повернул в ту сторону, откуда мы пришли.
Прошло три дня. Мы не ходили по той стороне. На четвертый день подошли и обрадовались, переправу опять кто-то неравнодушный восстановил.
Барсик смотрел на меня и ждал, что я скажу или сделаю. И я ступила первой на досочку. Только тогда Барсик вошел в ручей.
Мне, как Оле хотелось его расцеловать и щеки и нос… Вот такая умница, хоть он этого слова не знает.
А мечта у нас с Олей одна, чтобы он подольше побыл с нами…
В субботу и воскресенье мы выгуливаем Барсика вдвоем. Соседи посмеиваются над нами, Сергей Братухин предложил взять его собаку за компанию. Мы не взяли. Нам хорошо втроем…