Североуральск: После реабилитации они называют себя «неактивными наркоманами», боясь говорить о полном излечении

«В 90-х, когда я начинал употреблять, это было нормой среди подростков. Мне было 16, и мне казалось, что если ты не знаешь, где достать траву, значит, ты не с этой планеты. Нравилось, что старшие спрашивали у меня, где купить. Я мог угостить других, и мне казалось, что за это меня все уважают... Пакет (пять сигарет) стоил в то время 1 рубль. Для сравнения – пять булок хлеба. Купить зелье не составляло никакого труда». Иллюстрация: http://moskva-e.ru/ Период от «я модный и крутой» до «я на днище» у каждого зависимого свой. Но до дна, как говорят двое ребят, прошедших очередную реабилитацию в бесплатном центре Карпинска, доходят все. Неважно, богатый ты или нищий, ты все равно рано или поздно на этом днище окажешься. Спасения от зависимости ищут порой далеко не бедные люди, у них есть домохозяйки и крутые машины. Но они в какой-то момент осознают, что не могут уже ни «употреблять», ни «не употреблять»... Мы сидим за столиком в уютном кафе. Передо мной двое симпатичных парней, молодых, здоровых. Заказали заварочный чайник с кипяточком. Чай (дорогую рассыпуху в пакетиках) принесли с собой. Заварили, беседуем. Ребята откликнулись на просьбу встретиться и рассказать о своем опыте – для того, чтобы другие, молодые, знали, что путь этот страшный, но свет в конце тоннеля все-таки есть. – Я не раз проходил лечение, – говорит Олег, – делал это только для того, чтобы снизить дозу. А последний раз согласился на курс реабилитации, чтобы доказать в очередной раз своим родным, что все это бесполезно... Взял направление у местного нарколога. Затем две-три недели пробыл в Волчанске, там медикаментозно снимают так называемый острый абстинентный синдром. После этого начинается собственно курс реабилитации в центре для наркоманов в Карпинске. Лечение здесь идет по специальной программе, рассчитанной в среднем на полгода. Реабилитация в центре добровольная, тут никто никого не держит. Программа выздоровления, рассказывают парни, духовная, но не религиозная. Действует она посредством личностного роста, путем распознания дефектов характера. Зависимых людей учат различать оттенки, а не видеть только белое и черное. Как говорят Олег и Сергей, у большинства зависимых заниженная самооценка, все они испытывают страх быть непонятым окружающими, неуверенность в себе. В центре их учат идти навстречу страхам. – Я сейчас, знаете, как живу, – признается Олег, – заставляю себя каждый день делать что-то, что мне делать не хочется. Вот сегодня на встречу с вами пришел, заставил себя сделать это против своего желания. Олегу скоро 40, Сергей чуть-чуть моложе. И они оба признают, что только учатся сегодня (в период душевного и физического выздоровления) видеть приятные мелочи, которых раньше не замечали – слушать пение птиц, шум леса, запах шашлыка, да просто греться в лучах солнца. Сергей проходил реабилитацию по решению суда – тюремный срок за содержание наркопритона ему заменили принудительным лечением. Поэтому первую свою реабилитацию он воспринял как наказание. Вскоре после лечения он приехал домой с мыслью избавить от наркотической зависимости своего родного брата. – Меня хватило на две недели,– признается Сергей, – и я начал употреблять вместе с ним. Тем не менее, даже тот минимум знаний, который дала Сереже программа реабилитации (та часть, что он успел ухватить), позволил ему после срыва вернуться к лечению. Шестью месяцами реабилитации лечение от наркотической зависимости не ограничивается. Оно продолжается и, можно сказать, бесконечно. Лечение (если говорить очень коротко) основывается на 12-шаговой программе. По сути, работать над собой, опираясь на эту пошаговую инструкцию, нужно постоянно. В ближайших номерах мы продолжим беседу на тему наркотической зависимости и способах избавления от нее. КАК НЕ СОРВАТЬСЯ Тут, как утверждает Сергей, инструкция для каждого своя. Лично он избрал следующее. Два года после лечения он не возвращался в родной город – поставил для себя внутренние границы, чтобы не было соблазна сорваться. Долгое время не посещал злачные места, не брал в руки никаких атрибутов, напоминающих процесс изготовления и употребления наркотиков. Три месяца даже в аптеку не ходил.